Игорь Крысанов: «Учу жизни. Дорого, но со вкусом»

Он строит корабль и ходит в горы. Он может расположиться на сцене в позе «лотоса» или прочитать рэп собственного сочинения. А может просто лежать на диване, в то время как механизм, запущенный им, будет работать. И это всё он – Игорь Крысанов – шоумен, продюсер и просто приятный собеседник.



О карьере журналиста и отношении к профессии


— Игорь, давайте начнем с того, что Вы определенное время работали журналистом в «Рязанском комсомольце». Как Вас туда «занесло»?

— Эту историю я уже рассказывал раз двадцать. После школы я не стал поступать в институт, а пошел работать на завод, чтобы потом пойти в армию. Не потому, что я так сильно хотел в армию, а просто понял, что не собираюсь идти ни в радик, ни в пединститут. А чтобы ехать учиться в Москву, надо знать четко, зачем ты едешь. В то время четко обозначенных интересов у меня не было.

Пошел в армию. И там выяснилось, что я брату младшему пишу письма в восьми конвертах по 4 листа формата А4. Читал прессу и думал: да, так и я могу.

— Так многие и сейчас думают, вот только не у каждого получается.

— Но мне повезло: придя из армии, я обратился к своему хорошему старшему товарищу, Валере Майорову, и сказал, что хочу быть журналистом. Он ответил, что поступать никуда не надо, сначала попробуй: мало ли, вдруг это не твоё?

Но в итоге я начал работать одновременно в молодежной редакции областного радио и в «Рязанском комсомольце». Ну, а потом получилось так, что я написал несколько статей и мне предложили войти в штат. Чем я несказанно горжусь до сей поры.

— Зная специфику и тонкости профессии, имеете ли с тех пор повышенные требования к людям, берущим у Вас интервью?

— Да.

— В чем эти требования проявляются?

— Я человек адекватный и понимаю, что те проекты, в которых я участвую, нуждаются в освещении. Но, например, меня «убивают» некоторые фразы, задаваемые журналистами. Так, через год «Черному коту» будет 25 лет. И вот за 23 года я стабильно слышу 3-4 вопроса: Откуда появилось название «Черный кот»? С чего начинался и как был придуман фестиваль? Чем отличается этот фестиваль от прошлого? Из каких городов приехали исполнители?

— То есть их больше не интересует ничего?

— Нет, не интересует. Они просто задают тот необходимый список вопросов, который, как им кажется, интересен читателю. Либо они своих читателей считают глупыми, либо… Правда, был один журналист. Он мне задал вопрос, на который и отвечать-то было не совсем удобно. Вопрос звучал так: «В фестивале «Черный Кот» ежегодно участвует большое количество красивых девушек. Часто ли у Вас бывают с ними мимолетные романы?» Хороший вопрос. Потому что тут надо было отвечать так, чтобы и девочек не обидеть, и свою «целомудренность» показать. Но, к сожалению, то интервью так и не вышло…

— Из-за некорректности?

— Нет, просто там ушел главный редактор, а за ним — его журналисты. Но я считаю то интервью удачным. Мне, как читателю, было бы интересно.

— Наверняка, Вы не прощаете людям промахов и непрофессионализма?

— Да, не прощаю. Я многих вещей не прощаю, особенно в журналистике. У меня есть четкая позиция по этому поводу, которая всем известна. Дело в том, что быть журналистом сейчас в Рязани стало не престижно.

Когда я начинал карьеру журналиста, нас на весь город, если не считать многотиражек, было человек 30. Поди, прорвись в эту когорту! Мне в 20 лет приходилось надевать очки, чтобы выглядеть солиднее. И не факт, что все тобою написанное пойдет в номер. Без преувеличения: один абзац заставляли по несколько раз переделывать. И за каждый факт, за каждую фамилию ты отвечал.

Сейчас же сложилась такая ситуация, что человек идет в журналисты, когда ему некуда больше пойти. Вот и появляется такой подход к профессии: люди не перечитывают и не переписывают то, что публикуют. А мы получаем убогий результат.

— Вы считаете, что такая ситуация сложилась только в Рязани?

— Я не думаю, что это только в Рязани, поскольку и в центральных СМИ такое же творится. Но давайте не будем говорить о других – мы все-таки в Рязани живем. Среди всего этого есть личности в прессе, которых я уважаю: их не так много, как хотелось бы. Как правило, это те, кто давно в журналистике. Их единицы.

— К слову о профессионализме. Недавно, на небольшом празднике, проходящем на площади Победы, я увидела Вас в качестве ведущего. И заметила, что даже на таком, казалось бы, проходном мероприятии Вы волновались. Это так?

— А! Это была рекламная акция сухариков «Емеля». Там ситуация была в другом. Просто возникли некоторые неполадки, которые заставили волноваться. А по поводу общего волнения – да, я же не робот.

— Сейчас многие творческие рязанские жители, закончив ВУЗ, уезжают, как правило, в Москву. Отсюда вопрос: Вы родились в Рязани?

— Я горожанин в первом поколении. Коренным себя не назову, хотя с младенчества живу в Рязани.

— Не возникало желание уехать отсюда и пожить и поработать в другом городе? Не чувствуете, что выросли из этого города?

— Желание уехать рано или поздно у всех возникает. Когда мне было 20 лет, работая в «Рязанском комсомольце», я поступал в МГУ. Не поступил. Предложили на «нулевой» факультет. Но в то время у меня в Рязани была интересная работа, так что «шило на мыло менять» не хотелось. Я и тут себя неплохо реализовывал.

— То есть Вы считаете, что и в нашем городе достаточно условий, чтобы «раскрыться»?

— Это очень такая тема…

— Скользкая?

— Нет, не скользкая. Понимаешь, тут такое дело: существует магнит – Москва, в котором можно хорошую карьеру сделать. Ну и еще Питер. Для человека, который мыслит нестандартно, статус города Рязани недостаточно крут, чтобы удовлетворить свои амбиции.

Я живу и работаю в Рязани. И я этим абсолютно не отягощен по той простой причине: я могу сказать, что сделал для этого города. То, что является визитной карточкой города. Я участвую в экспорте бренда «Рязань» в другие регионы. Потому что в своих нишах наш город знают по «Черному Коту», «Беседке», «Рязанскому Валенку». Если бы было 15 «Игорей Крысановых» в разных сферах жизни города, то были бы обозначены другие ниши, то жизнь стала бы лучше, жизнь стала б веселей.

Мне в Рязани нравится… и не нравится одновременно. На каком-то этапе жизни гораздо интереснее быть «большим карпом в маленьком пруду», а сейчас, когда дело к «полтиннику», куда ехать?



О мечте, отдыхе и отношении к женщинам


— А давайте поговорим о мечте. Была ли она у Вас в детстве и насколько она осуществлена?

— Да. Она осуществляется. Я хотел построить модель парусного корабля. Я ее сейчас строю.

— Кстати, а откуда такое увлечение морской тематикой?

— Не знаю. Кто-то мечтает быть космонавтом, кто-то любит корабли. У каждого свое. Я с детства любил море. И вырос, пронес свою мечту сквозь года. У меня даже прозвище среди друзей «Адмирал Мышкин».

— Насколько я знаю, у Вас есть и другие увлечения. Однажды друзья Вас «вытащили» в горы, после чего последовали другие походы. А какую максимальную высоту удалось покорить Игорю Крысанову?

— Да вот, в июне, где-то 4500 метров. И вниз отправили. Я же не спортсмен-рекордсмен, а простой чайник. Просто в горах интересно. Там я познакомился со многими очень интересными людьми. С Олегом Чикиным, например. Одним из главных альпинистов Рязани. Он мне вот эти часы подарил (показывает на руке). А в походах я провожу бОльшую часть лета.

— Игорь, в какой семье Вы выросли и как складывались в течение жизни Ваши отношения с родителями? Считаете ли Вы, что ребенок рождается с определенным сложившимся характером?

— Мои отношения с родителями складывались… У меня есть много друзей, родители которых собирают каждую вырезку из газеты со словами об их ребенке, записывают на видео все концерты. У меня по-другому: мои родители к моей работе никогда не относились серьезно. Отец только на мое 30-летие, когда я уже достиг определенных высот, сказал, что я занимаюсь «не ерундой» (дословно цитировать не буду, использую самый близкий приличный синоним). Может быть, это и к лучшему: то, что мной не восхищались. Просто мама хотела меня видеть офицером-связистом, а отец – рабочим с четкой профессией. А я жил своей жизнью, отличной от той, которую мне желали родители, тем не менее, конфликта никогда с ними не было.

Опять же к вопросу – почему в Москву не сорвался, может быть, там карьера бы задалась? А если посмотреть так. У меня бабушки были неграмотны. У отца – семилетка. Батя из деревни, где, как он говорил, остались только алкаши и дебилы, мать – из поселка при выработанной шахте. У меня за плечами только «плебейская», как тогда считалось, школа №15. Школа детей, чьи родители только что переселились из бараков или сбежали из колхозов. То есть мои стартовые позиции удачными не назвать. Но биография-то у меня пока получается совеем не скучная.

— На какой возраст вы себя ощущаете сейчас?

— Мне 46 в августе будет.

— Это понятно. Но многие говорят: «А в душе мне 20! Я такой заводной!»

— (повторяет с иронией) «Мне в душе 20! Я такой заводной!» На самом деле: да, конечно, на 50 лет не ощущаю себя. У меня есть знакомые, которые внешне в этом возрасте намного больше «убиты жизнью» что ли.

— Мне очень понравилось Ваше фото а-ля Джек Воробей в «Одноклассниках». Если представить Игоря Крысанова как супермена или Джеймса Бонда, то назревает такой вопрос: а какая она – женщина Игоря Крысанова?

— Ага. Сейчас скажу: губы как у Анджелины Джоли, задница как у Шарлиз Терон…

— Я поняла: на глупый вопрос глупый ответ…

— Ну, как я могу сказать: если взять конструктор…

— Вообще-то я спрашивала скорее про характер…

— Хорошо. Я не люблю толстых, а люблю худых и стройных.

— А всё остальное неважно?

— Нет, важно. Не люблю, когда мне что-то запрещают. Потому что в зрелом возрасте уже заложены все поведенческие мотивации – переделать партнера «под себя» уже невозможно и не нужно.

— То есть, главное – чтоб она не мешала Вашей свободе?

— Это однозначно.

— Раз уж мы начали разговор о женщинах, давайте поговорим о красоте. Женская красота, безусловно, важна. А вот имеет ли она значение для мужчины? В частности, для шоумена. Либо без нее добиться успеха легче?

— Да, красавцам проще. Была бы у меня фигура Тарзана, я бы «раскрутился». Но это важно на первом этапе. Потому что если ты «пустой» и сам по себе внутренне ничего не значишь, то внешность не спасет.



О финансах, фестивалях и продюсерской работе


— Что для Игоря Крысанова: «жить в достатке»? Отношение к богатству?

— Просыпаешься, а у тебя «бабло» везде лежит – даже можно не вставать. Вот это значит «в достатке».

— Это была шутка?

— Почему? Думаешь, я не хотел бы так жить: не ходить на работу, денег немерено, делать ничего не надо.

— Серьезно? Хотелось бы ничего не делать?

— А я и так ничего не делаю. Когда у меня деньги кончаются, я что-то делать начинаю. А так – сижу дома, корабль строю.

— Вы видите в этом настоящую свободу?

— Да.

— Это правда, что некоторые «Беседки» делались частично на личные деньги Крысанова?

— Первые, да.

— В этом проявлялась безумная увлеченность идеей или альтруизм?

— Не вложишь – не получишь отдачу. Первые «Черные Коты» делались так: Плетнев с Крысановым лично ползали на коленях и афиши прибивали – оформляли сцену.. Тогда это был совершенно не раскрученный проект. И на первую «Беседку» продали меньше ста билетов. Встал вопрос: отменяем? Я ответил: «Нет, делаем». А на третьей или четвертой «Беседке» к нам пришел добрый волшебник Аншлаг. Так он и не уходит.

Знаешь, продюсер – это не тот человек, который тратит чужие деньги. Да, он их привлекает. Но, если нужно, вкладывает свои, потому что в раскрученный проект спонсоры сами идут, а в стартующее шоу инвестиции найти ой как сложно. Я в свое время вложился в «Беседку» и интеллектуально, и финансово. А теперь зритель рублем голосует, и партнеры есть более чем уважаемые.

У нас в Рязани постоянно проводится масса фестивалей, но их названия людям абсолютно ничего не говорят. Я не хочу обижать эти проекты, но так оно и есть. А спросите у любого, что такое «Беседка» или «Черный Кот», ответит каждый. Даже тот, кто ни разу на них не был. И мы гордимся, что это так. Лучше делать мало, но с прицелом на ежегодную глобальность.

— Насколько трудно Вас в чем-то переубедить?

— Смотря в чем.

— Например, в вопросах, касающихся «Черного Кота».

— Никто не переубедит. Я знаю, как должно быть. На этом фестивале у каждого своя функция. Всё, что происходит на сцене, это моё, и я за это отвечаю. Если будут неинтересные коллективы, если будет программа «тупая», если будут плохо выстроены отделения, в этом будет моя вина. И не надо меня в этом переубеждать, потому что я знаю, как должно быть. На «Беседке» процесс другой. Я не музыкант. Поэтому я обязательно прислушиваюсь к мнению людей, которые будут на сцене.

— Вы говорили, что на данный момент «Беседка» – Ваш любимейший проект.

— Это правда.

— Не потому ли, в частности, что в «Беседке» отсутствует конкурс?

— Изначально «Беседка» была конкурсом. Но дело не в этом. «Беседка» реализовала мою мечту: сделать проект, который не делился бы на социальные и возрастные слои населения. На нее может придти и школьник, и пенсионер. И выступить может депутат горсовета и парень «с улицы». Я надеюсь на то, что этот фестиваль – социальный срез города и общества.

Мне публика на «Беседке» нравится очень. Я люблю, если у кого-то выступление длинное, выйти в зал и понаблюдать за зрителем. А еще люблю выйти в фойе и посмотреть, как люди сидят за столиками, смотрят телетрансляцию на большом экране, танцуют. Мне нравится.

— Как относитесь к фестивалям, которые любят проводить в нашей области центральные радиостанции? Например, в 2006 году – «Нашествие», сейчас планируется «Место встречи. Широта 54».

— Тем ребятам, которые собираются делать «Широту 54», я бы уже поставил памятник. Хорошо бы, чтоб у них всё получилось качественно, а не как на «Нашествии». Потому что мне было очень стыдно слышать на «Маяке», когда эксперт по фестивалям вспомнил наше «Нашествие» нелестными словами. Рязань не была виновата в том, что была грязь. Так же, как и в том, что была плохая организация. Программа-то фестиваля была шикарная. А про «Широту» — мог ли я мечтать, что ко мне в Рязань за день до моего дня рождения Горан Брегович приедет?

— На прошлой «Беседке» Вы были весь фестиваль без очков…

— Да, я их снял и положил. И забыл, куда.

— И вам неважно видеть глаза зрителей в зале?

— Так у меня зрение-то нормальное. Я же в самом начале сказал, что очки я начал носить, чтобы выглядеть взрослее. У меня зрение «минус один» где-то с восьмого класса. И с тех пор хуже оно не стало. Просто когда я без очков – у меня будто бы «ширинка расстегнута»: вроде как «одет, но не до конца». А в походы, например, всегда хожу без очков – надеваю их только в горах, чтобы от ультрафиолета спрятаться.

— Недавно в интернете я увидела фото 2008 года – группа «Парнас» пела на Подбелке. В то время еще без присущего им сейчас имиджа и стиля в одежде. И было подписано: при поддержке конферансье Игоря Крысанова. И уже в 2009 году эта группа блистала не только в Беседке, но уже заняла свою нишу на мероприятиях города. То есть Ваша заслуга в их раскрутке есть?

— Если они считают, что я приложил руку к их раскрутке, то я буду счастлив. Мы с ними очень дружим. Их первый концерт на Подбелке состоялся три года назад, я их сразу же «вытащил» на «Беседку». Потом у них появился новый вокалист. И мы по-прежнему с ними дружны, я их на все свои программы беру, так как они универсальны.

А если говорить про конкретный тот случай: они позвонили и сказали: «Мы открываем сцену и работаем на Подбелке». И я подумал: если я не приду, то пропущу хорошую вещь лично для себя. Мне очень близок тот формат, та музыка, тот стиль, в котором они работают. Потому что они исполняют ту музыку, которую хотят слышать зрители. В то время, как я знаком с множеством рязанских групп, которые играют на сцене, «собирая залы» из своих друзей и бывших девушек. Они и играть-то не умеют, не могут отличить квинту от кварты.

В то же время есть группы, чьи выступления я не пропускаю. Например, О.Г.П. – Лёша Селиванов. Или Ольга Чикина. Если у меня есть возможность, я всегда приеду и буду их слушать. Из молодых ребят интересная группа «Юго», «Эго» мне симпатичны, в «Кактусе» солистка интересная, вот только музыканты там слабоваты. Хотя слышал, что состав там все же поменялся. Дай бог.

Блюзовые и джазовые проекты часто получаются удачными. Ну, это не удивительно – там музыканты всегда профессиональные. Да, есть хорошие молодые ребята. Но в основной массе все «закошены», что они Курты Кобейны. Типа «наш путь верный, а вы не понимаете»! А «Парнас» играет для людей. И у них нет порочного желания удивить людей чем-то эпатажным или ультрапродвинутым. Они мастерски играют всё: от «Смуглянки» до «Ольги», от Северного до Цоя.

— То есть у Вас есть талант «замечать» будущих звезд?

— Да я бы так не сказал: будущих звезд замечать… Просто есть ребята, появившиеся на «Беседке». Вот одна из них – Олеся Чикунаева. Мне позвонила знакомая, попросила послушать. Мы выбрали на фестиваль одну песню из четырех ими предложенных. И после выступления у меня попросили Олесин телефон — вот так девушка из продавца в магазине косметики стала певицей.



О «фишках» Игоря Крысанова


— Откуда взялось это самое коронное «движение» Крысанова — поза «лотоса» на сцене?

— Ситуация была такая: после брейкеров пол был мокрый. Его надо было вытереть, а зрителю пришлось бы смотреть, как это делают. И скучать. Надо было пятиминутную паузу чем-то занять. Ну, вот я и вышел, мол, а я вот так могу.

— Вы привели на «Беседку» рэп-команду из Канищево. Не было страшно, что это «не формат»?

— Мне однажды друг сказал про «Беседку»: «Формат или не формат – определяет только Крысанов». Ведь «Беседка» — это песни нашего двора. Раньше под гармошку во дворах пели «страдания» или частушки. Сейчас читают рэп. Другое дело – это привнесенное в нашу жизнь из другой страны. Но смотри: горные лыжи, скейтборд, серфинг – всё это придумали в других странах. Это мировая тенденция.

А та песня, которую я услышал на одной хип-хоп тусовке, мне приглянулась темой: «Главное, чтоб не обидели мою маму». Речь шла про кризис. И тогда я подумал, почему бы здесь не сделать окончательное слияние «Черного Кота» и «Беседки»? «Чиф Рака» танцевали, мои музыканты играли, эти ребята читали, и еще скретч. И чтоб мамы и папы увидели молодежную субкультуру «в действии», ведь на «Кота» они не ходят и хип-хоп клубы не посещают.

Да, это был риск. Были сомнения. Сначала были проблемы с аккомпанементом, чтобы играть для этого выступления. Но когда музыкальную тему нашли, у меня появилась уверенность, что всё получится. Кстати, те ребята впервые на профессиональную сцену в этот день вышли.

— Более того, являясь консультантом «R.Oka-fest», Вы сами вышли на сцену, чтобы прочитать рэп на букву «К» (начальной буквы фамилии). Это-то откуда?

— Это был не рэп. Это мои детские стихи. Просто они так хорошо ложились на эту музыку – 16 куплетов и все слова на букву «К». Мне понравилось – было смешно.



О «Черном Коте». Еще немного


— Вы всегда последнее слово в оглашении победителей на «Коте» оставляете за собой?

— Не понял вопроса. На «Черном Коте» победителя выбирают зрители. Мы с Плетневым за собой только оставляем право: «взять или не взять коллектив». И в последнее время мы становимся всё менее лояльными.

— А с чем это связано?

— Невозможно сделать из одних хедлайнеров фестиваль. Хочется еще преамбулу.

— Какие у Вас отношения с участниками «Черного Кота» за кулисами?

— У нас есть коллективы, с которыми очень дружны, всех не перечислишь – кого-то обидишь. Знакомы-то со многими лет по 10. И к ним в города ездим. И на премьеры, и на другие фестивали.

— А с Соней Одиной?

— Нормальные отношения. Она, правда, вечно обиженная.

— То есть на что-то все-таки обижена? На что-то личное?

— Ты хочешь сказать, что я не люблю ее?

— Не знаю. Возможно, вечная обиженность – это черта ее характера?

— Я с ней знаком очень поверхностно. Как-то раз она прислала мне смс: «Мы танцевали в Москве и заняли третье место. Вот!». Да ради бога. Я что – против что ли? Но если ты не занимаешь место на «Коте» – не я же в этом виноват. Я-то что могу сделать? Хотя человек она очень неординарный, мне это нравится. Я только приветствую желание людей быть небанальными.

— В одном из Ваших интервью я встретила такую фразу: «Черный Кот» — это такой «механизм», который движется сам по себе. И если я буду лежать на диване, «Кот» все равно состоится».

— Обязательно. Так оно и есть.

— А не возникало желания «полежать на диване»?

— Так было один раз. У меня в то время жена умирала. Я не мог заниматься фестивалем. Появился только на финале. Но работа была проделана – фестиваль состоялся, никто и не заметил, что что-то не так. Оргкомитет уже опытный, директор фестиваля Ирина Пиманкина – она работает в Москве — всегда берет отпуск, чтобы заниматься «Котом». Все сделали своё дело.



О тонких материях и сложных темах


— Вы «исправно» посещаете «Ночи пожирателей рекламы» в Рязани.

— Я стараюсь не пропускать это мероприятие.

— И, как известно, реклама необходима для раскрутки любого мероприятия. Как Вы оцениваете сегодняшнее состояние рекламы в Рязани?

— Мне некорректно это обсуждать. Я сам отработал более 10 лет в сфере рекламы в Рязани. И мои друзья работают в рекламных агентствах. Поэтому я много знаю об этом, но не хочу обсуждать. Я могу сказать и много и плохого, и хорошего, но это некорректно. Я работаю с этими людьми: я от них завишу, они зависят от меня. Это бизнес.

— Кстати, Вы как-то сказали: танцевать я не люблю и не умею.

— Нет, про то, что «не люблю» я не говорил.

— Хорошо. Тогда так: не танцуете, не поете, но имеете удивительное чутье к хорошим песням и хорошим танцам. Откуда оно?

— Потому что у меня друзья такие интересные и неординарные.

— Как проходит Ваша работа с молодежью? С их идеями?

— Многим помогаю. Моя позиция: если даже жанр не мой, я всё равно помогу. Я за то, чтобы в городе происходило как можно больше всего интересного. И очень не уважаю людей, которые постоянно говорят, что у нас в Рязани ничего не происходит, ничего не делается. Так ты подними свою задницу, сделай!

— Недавно на дне молодежи встретила священника… Нужно ли церкви активно пытаться достучаться до молодежи?

— Если я буду говорить серьезно, то меня завтра повесят на столбе фонарном. Дело в том, что я не просто неверующий, я атеист. Единственная радость в православной церкви – ее глава – митрополит Кирилл, человек, чьи проповеди я специально слушаю по воскресеньям. Не как православные проповеди, а как великолепного оратора, слова которого бери, стенографируй и без всякой корректировки используй как готовое эссе, касающееся проблем не только и не столько христианских, сколько общечеловеческих. Меня это радует. И я думаю: может быть, он что-нибудь изменит?

Вообще эта тема очень неблагодарная. У нас понятие «вера» подменяется обрядами верования. У нас ведь как: свечку поставил, в Пасху службу отстоял, перед храмом поклоны отбил – значит, верующий. Не в этом вера. Вера внутри должна быть. Не показушная. А это у единиц. Может быть, я такой невезучий, но за свою жизнь не встретил ни одного православного, про которого можно было бы сказать: вот он человек истинно верующий, христианин! Христианин не в смысле принадлежности к данной религии, а по сути своей, по жизни, по совести, по поступкам. Честно.

А еще Кремль отбирают мой любимый! Так можно и всё отдать церквям, как до 1917 года – чуть ли не 25 % земель у них было. А сейчас у нас светское государство.

Вот есть батюшка в Кировской области – байкер! ЗдОрово! Другой пример приведу. Как-то встретил однокурсника. Мы с ним в юности пиво пили. Так он батюшкой стал, приход ему дали. Я к нему приехал в Мушковатово и увидел, что у него на восстановлении храма трудятся старшеклассники – мусор убирают. И работают не за «благословление или отпущение грехов», а просто так – помогают. Вот это, я считаю, нормальное отношение: никто не заставляет, не обещает гор золотых и царствия небесного. Наверное, так и должно быть.

Да, еще собираются ввести «Основы православия» в школе». Зачем? А если ты неверующий? А если мусульманин? Иудей? Тогда как? Человек должен сам выбирать для себя: верить или не верить. Для меня эта тема болезненна. Я могу нажить себе врагов, потому что я это говорю прямым текстом.

Человек должен верить в себя. На Бога уповать просто: помог или не помог. А человек всё делает сам.

— То есть происходит «ущемление» остальных религий?

— Вот в Татарстане не может появиться сообщение о том, что муфтий татарский выступил с речью, а из православных новостей ничего нет. Обязательно появится новость и христианская: пусть небольшая, пусть притянутая за уши, но она будет. А у нас в неделю одна передача выходит для мусульман, а сколько для христиан? Целые вечерние телеканалы!

— А давайте в противоположную сторону отклонимся: отношение к неформалам?

— Отличное! Люблю неформалов!

— То есть всяческие готы, эмо – это хорошо?

— Да ради бога. Пока человек молодой, он имеет право проявлять свою индивидуальность. Другое дело, если он в 30 или 40 лет играет в «хиппи», то это смешно. А молодой: пускай он будет готом, эмо, лишь бы фашистом не был. Пусть он перебесится, успокоится. Я тоже ходил с длинными волосами. Это нормально всё. Если человек пытается выделиться из толпы — здорово! А как – это уже его дело. Вот если у него это продлится 10-20 лет – патология.

Нам в свое время запрещали «выделяться». Над всем стояла партия. Я сережку в ухо не мог вставить, так как в то время не поняли бы меня.

— Как Вы считаете, какая она, нынешняя молодежь?

— Две с половиной тысячи лет назад в египетской гробнице нашли такую надпись: молодежь не чтит и не уважает старших...( и далее по теме). Я считаю, что молодежь прекрасная сейчас: ходят девки с голыми пупками и никто им слова против не говорит, парни могут ходить в штанах «с мотней до колен» и никто не смотрит. Хочешь – в кедах иди, хочешь – босиком. Мне приятнее видеть парня с дредами на голове, чем пьяного подростка, матерящегося рядом с пивным ларьком. Но такие были всегда. Это зависит от воспитания, сферы общения.

— Молодые люди повально увлечены наркотиками. Реально ли среди той молодежи такого не было? Или просто не называлось вслух? Какова причина этого всемирного увлечения серьезными наркотиками?

— Я лично не сталкивался. Сам не наркоман, слава богу. Это проблема, да. С одной стороны: чем ниже социальный статус, тем проще подсесть на наркотики. С другой стороны: достигая очень высокого социального статуса, люди тоже «подсаживаются». Многие, начиная колоться, думают: я не такой, я смогу спрыгнуть. А заканчивается всегда очень плачевно. Эдит Пиаф хорошо сказала, что момент, когда начинаешь колоться не для того, чтобы было хорошо, а затем, чтобы не было плохо, наступает очень быстро. Из моей жизни шприц нескольких друзей вынес. Эта тема очень тяжелая, давай не будем об этом?



О «Всемирной паутине»


— Хорошо, тогда поговорим о приятном наркотике — интернете. Некоторые выходят в интернет и… не возвращаются. Что это? От чего бегут? И что ищут? Это доступнее, чем реал?

— Ну, я же не психолог. Я не люблю интернет за такую вещь: вякать из-за угла может каждый. На всех форумах, где я зарегистрирован, подписываюсь: Игорь Крысанов. Мне кажется: если ты имеешь право на свой взгляд, подписывайся своей фамилией. Но это мое мнение. С другой стороны, здесь тоже своего рода демократия: человек может узнать о себе то, чего ему не скажут в глаза. И непонятно: «плюс» это или «минус», я пока не определился, но мне очень не нравится то, что, прячась за ником, ты можешь говорить всё, что угодно. Было это – не было, информация не проверена. А вдруг эту «новость» узнают родители пожилые? Тогда что?

У меня компьютер включен весь день. Сегодня я провел в интернете, наверное, полтора часа.

— У Вас тоже интернет-зависимость?

— Нет, мне нужно было найти инструкцию и рекомендации по токарному станку.

— Значит, Вы можете ограничивать свое время, проведенное в сети? А именно: просто зайти и найти нужную информацию, а не «висеть» в «Одноклассниках» по три часа, общаясь с девочками, например?

— «Одноклассники» — хороший сайт для поиска человека и решения некоторых проблем. В этом году примерно с одной третьей коллективов, выступающих на «Черном Коте», мы переписывались через «Одноклассников».

А люди, которым на работе делать нечего, для них интернет – это повод хоть чем-то заняться. Если отключить им «сеть», они будут пасьянс «косынку» раскладывать.



О сфере развлечений в нашем городе


— Как предпочитает отдыхать Игорь Крысанов – человек, для которого работа – это место, где другие отдыхают?

— Как уже говорил, люблю природу, походы. Очень люблю. И компания у нас уже сложившаяся… Корабль строю. Водку пить люблю и не скрываю этого.

— Наверняка Вы можете сравнить в целом уровень сферы развлечений в Рязани и в других городах. В чью пользу будет сравнение?

— Пятнадцать лет назад уровень сферы развлечений в Рязани был гораздо выше, если сравнить с другими городами. Сейчас он заметно ниже. Потому что другие города развиваются быстрее, чем Рязань.

— А с чем это связано?

— С нестабильностью власти. В конце 90-х годов я приехал в Саранск. В то время у нас уже были и «Старый Завод», и Жени Дьячкова клуб, «Рок-Сити», «Рандеву», а у них в 23 часа уже всё закрыто было – пойти было некуда. А сейчас город очень изменился: строится, развивается. Просто все время регионом руководил один человек.

— Может быть, нет человека, готового вести за собой?

— Не в этом дело. Например, в Великом Новгороде на 5 лет освободили от местного налога иностранный капитал. И за эти годы город стремительно вырос. Знаешь, я не политик и не экономист, но имею право надеяться, что и в нашем регионе все будет супер…

— Сейчас модно не смотреть ТВ. Ваше отношение к сегодняшнему телевидению в целом и к рязанскому в частности?

— У меня в двухкомнатной квартире 4 телевизора (если считать вместе с компьютером), все они постоянно включены.

— А если рассматривать эфирные каналы? Сейчас как раз модно смотреть передачи из интернета.

— Ну, новости я смотрю всегда. Без них я не могу. Хотя, можно и в интернете новости узнать, но мне интересна официальная точка зрения…

— Первый канал?

— Они все одинаковые: что первый, что второй, что четвертый.

— А к нашему, рязанскому телевидению, какое отношение? Я знаю, что Вам нравится команда с канала Рен-Рязань?

— Да, они мне нравятся. И еще мне понравилось, как отработало «Эхо» по пожарам. Меня удивил такой факт: на утро после того, как выгорели деревни, федеральный канал «Россия» очень подробно представил ситуацию по пожарам, а «Местное время — Рязань» почему-то молчало, ставя в эфир какую-то ерунду про какую-то аллергию. В то время, как по «Эхо» каждые два часа давали реальную ситуацию. Еще заметил, что стараюсь не пропускать «Среду обитания» на «девятке».

— Игорь, заканчивая наш разговор, хочется задать «каверзный» вопрос: Вы встречались со звездной болезнью?

— Да. Я с ней борюсь постоянно. Наверное, с ней сталкивается каждый человек, чувствующий на себе повышенное внимание. Я не знаю, болезнь ли это. Недавно случай такой был: на рынке подошел ко мне парень, попросил оставить автограф. Разумеется, я оставил. Оказалось, что он танцевал на «Коте» в 1991 году. Я надеюсь, что я никого своим «звездным» отношением не обидел.

— Как-то раз я увидела такой статус на Вашей страничке: «Учу жизни. Дорого, но со вкусом» Хотелось бы узнать: насколько дорого? И насколько длинная очередь на обучение?

— У меня был День Рождения. Эту фразу придумал мой друг Никита Соловьев, у которого свое рекламное агентство. Он мне сделал баннер 3*6. На этом баннере я «сижу», а внизу надпись: «Учу жизни. Дорого, но со вкусом». Мне понравилось. Когда я в мае внезапно заболел, а мои друзья пошли в поход, они взяли этот баннер с собой. В общем, это выражение – просто шутка и никакой подоплеки под собой не имеет.

— То есть реально никого не учите?

— Не-а.

— Игорь, спасибо Вам за интервью. Что Вы пожелаете нашим читателям?

— Читателям? Читать!


Ну что ж, от своего лица и от лица наших читателей могу с уверенностью сказать: мы будем и дальше читать. А от Игоря Крысанова будем ждать не только новых незабываемых шоу и дальнейшего процветания его давних проектов, но и, возможно, новых статей в прессе?